Волкова Светлана (sofya1444) wrote,
Волкова Светлана
sofya1444

Category:

Чужих детей невозможно любить так, как своих

И у людей, и у зверей их детёнышей охраняет и защищает только материнский инстинкт.
Это единственная сила, заложенная Создателем во все живые существа, которая обеспечивает сохранение потомства и продолжение рода. Попробуй отбери у хищника его детёныша: он на смерть пойдёт, но не отдаст!
У человека этот инстинкт дополнительно поддержан вековыми традициями и жизненным укладом семьи, той средой, в котором ребёнок пребывает смолоду.
Мачеха никогда не сможет полюбить чужого ребёнка так, как того любит родная мать. Это чувство от мачехи не зависит, она на физиологическом уровне неизбежно будет испытывать к чужому ребёнку неприязнь.
Животные вообще зачастую пожирают чужих детёнышей - инстинкт того требует!
Что представляет из себя мачеха, которая берётся воспитывать чужих детей за деньги? Она изначально безнравственна.
Деньги привлекают в эту сферу корыстолюбивых людей, которых и близко нельзя подпускать к детям. Редкие исключения только подтверждают правило.
Ребёнок, выращенный без любви, становится никем. Без роду, без племени, не познав любви к своим родителям, он не сможет создать полноценную семью и в свою очередь вырастить своих детей в любви к своей семье и к своему Отечеству.
Пятой колонне нужны манкурты, беспамятные рабы, которых можно использовать как угодно.

Наше общество  должно категорически препятствовать любым попыткам изъятия детей и всячески помогать кровным родителям наладить свою трудовую и безбедную жизнь!

Неужели мы позволим жидовской мрази, проникшей во все щели власти, калечить наше потомство?


Оригинал взят у napravdestoy в Идея новой семейной политики: вместо семьи дети должны содержаться в «воспитательных сообществах»
Главная идея новой семейной политики: вместо семьи дети должны содержаться в «воспитательных сообществах»
14e9e6d8cf94bbf59288655e37f8f63eНа Красноярской конференции мне предстояло высказаться о языке новой семейной политики.
И, как это бывает, пока работал над связным текстом, для себя самого понял что-то новое.

Мы давно говорили о двух источниках «семейной реформы»:

1) миропроектные, отраженные в известных лозунгах форсайт-проекта «Детство-2030» и

2) очевидные интересы бизнеса (в том числе «научного» и «социального»), для которого семейная сфера — открывающаяся ниша рынка «услуг» и получения грантов.


Но пока у меня в голове они жили отдельно, оставалось ощущение недопонятости.

Теперь сложилась простая картинка задуманного, из которой следуют и стратегические лозунги, и ближайшие интересы. Ключевая идея форсайт-проекта выступила на первый план.
Но сначала немного цифр. 10 октября руководители органов опеки Новосибирска и области участвовали в пресс-конференции в прямом эфире передачи «Встречи на Вертковской». В зале сидели образцовые приемные родители, и я задал вопрос опеке: сколько они получают на детей из бюджета? Мне ответили, что в нашей области мачехи получают в среднем 8652 рубля на ребенка и около 19500 себе. То есть в Красноярске, когда называл сумму в 17000 руб., я поосторожничал: можно было сказать 28000.

Я попытался объяснить, что возмущает в этих цифрах настоящих родителей. Когда детей отбирают фактически за бедность, гораздо меньшей суммы хватило бы, чтобы семья выправилась, но платят не родителям, а тем, кому отдают отобранных у них детей. Однако идея платить пособие настоящим родителям обычно оказывается для депутатов и служащих слишком неожиданной, во всяком случае с первого раза. «На своих-то детей — зачем?» — таков обычный ход их мысли.

После антиювенальных протестов общественности на открытых мероприятиях соцслужб стало дежурным причитанием нечто вроде «конечно, в первую очередь надо заботиться о кровной семье». Но говорящие это в лучшем случае обманывают сами себя. Потому что слова словами, а реформа движется деньгами. А деньги, как мы видим, сейчас направляются государством не в семью, а в создание и развитие института замещающей семьи на профессиональной основе. Разница между видами таких «семей» (раньше говорили точнее и честнее — «семейный детдом») только в способе устройства их «руководителей» — на подряде у опеки или в штате у детдома.

И тут вспоминаются лозунги: «Дети должны содержаться в воспитательных сообществах», «Родительство должно быть профессией». И все складывается. Именно в этом идея: вместо семьи дети должны содержаться в «воспитательных сообществах».
Вся агитация за такую реформу строится на рекламном штампе: «Понятно же, что в семье лучше, чем в детском доме». При этом ни одна из сторон этого «понятно же» не предъявляется обществу развернуто:

1) почему в детском доме нельзя хорошо воспитывать, при том что в эту систему передается больше денег в расчете на ребенка? (и где тогда деньги, кстати?)

2) какие проблемы возникают у воспитанников профессиональных мачех (а они есть, несмотря на наличие положительных примеров)?
Так, считается самоочевидным, что детдома — это ужасно. И впрямь, дети из них выходят настолько неприспособленными к жизни, что потом госслужбы и НКО занимаются «постинтернатным сопровождением» выпускников, не умеющих ни себя обслуживать, ни содержать свое жилье, ни просто тратить деньги. То есть налицо педагогический брак, обременительный и для государства. Признав его как результат развала системы детдомов, общество могло бы строго потребовать восстановления и улучшения системы, тем более что и история, и современность дают и положительные образцы интернатов. Однако, начатая «модернизация детских домов» (в Новосибирской области, по сообщениям прессы, на нее направляется 100 млн рублей) связана вовсе не с педагогикой.

6 ноября я был на секции открытой городской научно-практической конференции отрасли опеки и попечительства, специально посвященной этому вопросу. Цель реформы там объяснялась просто. Детский дом теперь должен быть для детей не домом, а местом временного пребывания — перевалочной базой (выражение докладчиков) для передачи детей в приемные «семьи». Педагоги должны будут заниматься тем же, чем сейчас занята опека — подбором приемных воспитателей, сопровождением приемных семей. В областном центре из восьми «организаций для детей-сирот…» пять станут «центрами содействия устройства в семью», а три — «центрами постинтернатного сопровождения».

На этой конференции интересно было увидеть два противоположных настроения в зале.

С одной стороны, необъяснимый энтузиазм и энергичность городского руководства опекой, которое очень торопит. Оно видит и проблемы, но призывает всех все быстренько обдумать и преодолеть. Среди осознанных и озвученных проблем — почти полное отсутствие нормативной базы (есть только два письма Минобрнауки), нехватка квалифицированных кадров, отсутствие продуманных схем взаимодействия и пр. Ничего, дескать, это все наживное, главное начать. При разговоре о кадрах возникает заинтересованное оживление со стороны НКО, заходит речь об аутсорсинге — о том, что не обязательно иметь специалистов в штате гос. учреждения, а их можно будет привлекать на коммерческой основе по конкретным ситуациям с детьми!

С другой стороны — недоумение директоров детдомов и даже руководителей районных опек: «дайте время подумать!» Кто-то из них уже понимает, что времени не дадут — как смиренно заметил один из директоров, «корабль уже вышел в море». Они профессионально видят, сколько проблем надо решить прежде, чем что-то менять (в том числе и не связанных с этой реформой). Кажется, если им дать их решить, то никакая модернизация будет не нужна.

Каково будет детям жить в учреждении, которое сразу строится не как их родной дом, а как что-то между вокзалом и торжищем? Устоят ли сами эти учреждения без педагогической идеи во главе и без специалистов в штате? Или еще глубже опустятся до такого состояния, что будет гуманнее отдать из них детей куда и кому угодно? А куда отдать, если, представьте, завтра (что очень вероятно), бюджет не сможет платить профессиональным мачехам по 28 тысяч на ребенка? На корабль?

Итак, мы видим, что и другая затратная составляющая «семейной реформы», модернизация детдомов тоже только обслуживает развитие «профессиональных воспитательных сообществ». В итоге из трех сфер, где находятся дети (семья, то есть родная; система детдомов; подконтрольные «воспитательные сообщества»), первую реформа обходит вниманием, а вторая меняет свою функцию, ориентируясь на развитие третьей. Значит, это развитие системы искусственных «семей», а вовсе не укрепление естественных семей и есть главная суть реформы.

Cемьи (настоящие — приходится пояснять) оказываются в проигрыше не только в бюджетном смысле. Возникает система интересов, направленная против них. У приемных семей — интерес не возвращать детей в семьи. У ориентированных на их развитие служб — интерес расширять эту «третью сферу» — отсюда бесстыдные идеи «раннего выявления неблагополучия», расширительное толкование насилия и пр.

В итоге начался реальный сдвиг в сторону «профессионального родительства». То есть движение к совершенно другому обществу.
И мы должны обратить внимание на темпы и сроки: если уже через год детским домам ставят задачу взять на себя функции посредников по перемещению детей, то не говорит ли это о том, что в ближайшее время транзитный поток через них должен будет увеличиться?
Корабль уже вышел в море. За кем?

Александр Коваленин
Источник: http://gazeta.eot.su

inform-relig.ru/news/detail.php?ID=6710
Tags: ЮЮ, дети
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments