Волкова Светлана (sofya1444) wrote,
Волкова Светлана
sofya1444

Какой-то детский сад

Оригинал взят у viktorkaushan в Боже! Кто ими правит! «Украинское руководство не читало соглашение с ЕС»
Оригинал взят у bulochnikov в Боже! Кто ими правит!

«Украинское руководство не читало соглашение с ЕС»...

Сергей Глазьев: Решение Янукович принял резкое и неожиданное и для своегоближайшего окружения и правительства, и оппозиции.

Сергей Глазьев: Я был уверен, что Украина не подпишет соглашение, и об этом говорил еще с апреля месяца. Подписывать такое соглашение — безумие. Я мог объяснить желание украинского правительства подписывать соглашение только одним — они его не читали. Моя задача состояла, во-первых, в том, чтобы заставить их прочитать, что там написано. Во-вторых, обсудить это с украинскими промышленниками, деловыми кругами и экспертами.

Соглашение не дает возможности украинскому правительству проводить самостоятельную политику, потому что все вопросы торговли, регулирования экономики, антимонопольной деятельности, госзакупок, технических регламентов, санитарных и ветеринарные нормы — все это, согласно тексту, определяет Брюссель. То есть Украина лишается суверенитета, а украинское правительство — полномочий принимать решения практически во всех областях торгово-экономического регулирования.

А вы можете предположить, что президент, может быть, не читал его, поскольку опирается на мнение большой группы экспертов?

Сергей Глазьев: Я знаю, что говорю..

Но эксперты-то читали.

Сергей Глазьев: Я знаю, что говорю. Это соглашение готовилось в большом секрете, и нам удалось его получить из Брюсселя. Нам украинская сторона ни разу так и не дала официальный текст. Мы его получили на английском языке и перевели на русский.

Извините, получили по каналам дипломатическим или разведывательным?

Сергей Глазьев: По дипломатическим. У нас есть представительство в Брюсселе. В отличие от Киева, в Брюсселе работают исходя из международных стандартов, которые приняты при подготовке документов такого рода. И как только оно было парафировано (еще в декабре, с украинской стороны его парафировал вице-премьер Андрей Клюев), то стало доступным по каналам Европейской комиссии.

В апреле у нас уже появился русский текст, переведенный нашими специалистами. Собственно говоря, по этому тексту украинские министры и узнали про соглашение. А украинское общество про него узнало только в конце августа, когда оно было вывешено на сайте правительства Украины. И даже после того, как мы его перевели на русский язык, желающих читать особо не было. А у тех, кто читал, волосы становились дыбом.

Первая реакция украинских партнеров была: «Да не может быть, чтобы такое мы парафировали!». Вторая реакция была: «Да мы не будем выполнять!». Третья реакция — да они никогда не ратифицируют. Все три реакции ложные. Это было признание своей, можно сказать, оплошности, но на экспертном уровне. На политическом уровне эту оплошность никто не хотел признавать. Ключевые фигуры в украинском правительстве ознакомились с документом, вникли и получили со стороны промышленности паническую реакцию — им насчитали 150 млрд евро инвестиций, необходимых для модернизации украинской экономики, только чтобы подвести промышленность под требования европейских технических регламентов. И после этого они все равно продолжали, как пластинка говорить про евроинтеграцию. Я был уверен, что они не подпишут, потому что все-таки понятна риторика лиц, боящихся потерять кресло. Они до последнего делали вид, что все хорошо. Они боялись признать, что допустили ошибку и просто не удосужились прочитать и обсудить. И действительно, украинское правительство даже в октябре одобрило это соглашение к подписанию, когда уже было понятно всем, кто...

За месяц до...

Сергей Глазьев: Да, за месяц. Большинство министров, которым разъяснено было в конце августа, приезжали в Москву с большой делегацией. Им было разъяснено в конце августа, что последствия подписания такого соглашения и для Украины, и для наших торгово-экономических отношений будут катастрофическими, необратимыми и очень серьезными. Но, тем не менее, они боялись признать, что допустили халатность, и продолжали в том же духе, надеясь, что, может быть, президент одумается. Так и произошло.

Получается, в этом государстве кроме президента Януковича нет лиц, способных принимать решения. Вся политическая ответственность лежит на нем. И надо сказать, когда в августе я проводил по поручению Владимира Путина консультацию — в том числе и с президентом Украины — уже по его реакции было видно, что он очень серьезно задумался, подписывать или не подписывать. И решение было принято  точным пониманием всех рисков, которые связаны с неподписанием, но, самое главное, — с пониманием того, что подписание просто автоматически означало бы катастрофу. Уже тогда Украина находилась на грани дефолта. Наши расчеты, которые мы тоже украинским коллегам исправно давали (и они были вынуждены их подтверждать), говорили о том, что состояние валютных резервов Украины настоль плачевны, что буквально 2-3 недели — и Украина уже не смогла бы выполнять своих обязательств по внешним долгам.

Сергей Глазьев: Мы исходили из того, что согласно проекту соглашения об ассоциации Украины с Евросоюзом, Украина де-юре в части торгово-экономического регулирования переходила бы под юрисдикцию Евросоюза. То есть перед нами была бы уже не независимая Украина, перед нами была бы колония Евросоюза, которая обязана выполнять все директивы ЕС безропотно, без возможности как-то влиять на этих директивы. Поэтому мы начали думать: «А что если Украина подпишет соглашение? Значит, мы должны к ней относиться уже не как к суверенной Украине и нашему стратегическому партнеру, а как к части Евросоюза». Поэтому в отношении Украины начали применяться некоторые методы, такие же, как мы применяем по отношению к Евросоюзу.

Сергей Глазьев: Я могу объяснить, в чем эта мера заключалась. Просто были внесены изменения в так называемый профиль риска. То есть к украинским товарам стали относиться как к более рискованным товарам  с точки зрения нарушения правил калькуляции таможенной стоимости, правил происхождения товара, и поэтому частота проверок существенно увеличилась. Примерно четверть товаров начала подвергаться проверке таможенных органов, хотя обычно это всегда выборочная проверка, таможня не проверяет все товары.

В зависимости от профиля риска доля товаров, подвергающихся реальному таможенному досмотру, может быть и 5%, а может быть и 20%. А если риск 100%, то может быть и 100%. Зависит от товарных групп, из какой страны идет товар, и от того, какие у нас с этой страной взаимоотношения. Поэтому таможня начала применять просто тот профиль риска, который был отработан в отношении Евросоюза, с учетом того, что через Евросоюз, кстати, идет очень большой транзит китайских товаров с явно заниженной таможенной стоимостью. Идет большой поток товаров, якобы б/ушных, а на самом деле новых, и так далее. Там своих очень много проблем в торговле с Евросоюзом. И мы исходили из того, что если Украина становится под юрисдикцию Евросоюза, значит, и все меры контроля будут такие же, как и по отношению к Евросоюзу. Более того, замечу, что Украина в этом соглашении снимает часть контроля со своей европейской границы. В частности, Украина обязуется снять ветеринарный контроль...

И что ветеринарный контроль должен появиться на границе России и Украины

Сергей Глазьев: Надо сказать, что украинское руководство реагировало довольно спокойно. Истерика была в основном со стороны СМИ и ряда украинских политиков, связанных с соответствующими видами бизнеса. На Украине политика и бизнес — это, в общем, две стороны одной медали. Там Верховная Рада во многом скомплектована по принципу представительств олигархических кланов и крупного капитала, поэтому всегда, если чьи-то бизнес-интересы затрагиваются, начинаются какие-то политические заявления, демарши и тому подобное. Такие демарши происходили, но со стороны украинского руководства буквально несколько раз, и то по вопросам, которые требовали административных решений, были высказаны просьбы определенные.

Всем кажется, что они станут такими же равноправными гражданами Евросоюза, какими являются французы и немцы.

Сергей Глазьев: Да, и безвизовый режим, и возможность трудоустройства. Ну так вот я огорчу людей с Майдана. Ни одно из этих пожеланий в проекте соглашения об ассоциации с Евросоюзом не присутствует. Более того, там есть оговорки, что данное соглашение, ради которого люди вышли на Майдан, не распространяется на вопросы визового режима. Это вопрос переговоров Украины с отдельными государствами Евросоюза. Данное соглашение не касается вопросов предоставления финансовой помощи и участия в программах Евросоюза. Это тоже предмет других соглашений, которых еще даже нет, и никто к ним не приступал. Данное соглашение не касается вопросов трудоустройства граждан Украины в Евросоюзе. Так прямо черным по белому написано. Соглашение не об этом. Оно о том, что Украина становится подчиненной колонией Европейского союза, третьеразрядная страна. Даже не знаю, там есть перворазрядные страны, потом второразрядные, типа Польши, Литвы, которая настаивает на том, чтобы Украина поскорее подписала. Вот они хотят видеть Украину третьеразрядной страной, то есть страной, у которой нет никаких прав, только обязанности отчитываться перед Евросоюзом, выполнение директив европейской комиссии.

Сергей Глазьев: Понимаете, это очень тонкий вопрос, потому что Украина слишком далеко зашла в этом заигрывании с Евросоюзом. Не будем забывать, что вся эта линия возникла не вчера, это была линия Юлии Тимошенко и ее правительства. Они придумали историю с этим соглашением, они инициировали подготовку и, собственно говоря, их же люди продолжали подготовку этого соглашения, и поэтому она держалась в секрете. Поэтому наша задача была, как можно быстрее вытащить на свет документы, чтобы как можно больше людей на Украине его прочитали, причем людей влиятельных, которые могут воздействовать на принятие решений.

По мере того, как информация о том, что же написано в этом соглашении, становилась достоянием экспертов, бизнеса, ученых, аргументация на нашей стороне все время усиливалась. Уверен, кстати, что если бы Вильнюс был бы, допустим, не в ноябре, а где-нибудь в феврале, то уже это соглашение бы уже рассеялось как туман, потому что разобрались бы, что там написано. Но инерция была столь велика. Люди на это соглашение смотрели как на пропуск в Евросоюз. Ложная мифология создала такой вал ожиданий, что, конечно, Янукович находился и до сих пор находится под огромным политическим давлением — и внутри, и извне.

Сергей Глазьев: Мы должны сделать для себя определенные выводы, потому что чисто экономически, скажем, Майдан равен нулю. Там нет никаких представителей украинской промышленности, сельского хозяйства, строительства. Там вообще нет представителей людей, отражающих экономические интересы Украины. Юг и восток Украины, где сосредоточен практически весь ее промышленный потенциал в большинстве своем за участие Украины в нашем Таможенном союзе.

Многие из них реально ездят на заработки в Европу.

Сергей Глазьев: Да, на заработки ездят гастарбайтеры, то есть работают на низкооплачиваемых местах — дворниками, уборщиками, прислугой и так далее. Это не то, чем занимаются украинцы в России. Посмотрите, у нас среди олигархов половина выходцев с Украины. Среди людей, добившихся огромных результатов в науке, в промышленности, да где угодно. Собственно, я ни одного гастарбайтера с Украины, строго говоря, и не видел. Если приезжают какие-то бригады, то они занимаются строительством или нефтедобычей.

Сергей Глазьев: Майдан нас пугает, в каком плане? Дело в том, что он стал фактором колоссального политического давления на принятие решения, роль которого гипертрофирована СМИ. И проблема заключается не столько в Майдане, сколько в искаженном представлении, которое украинские телеканалы транслируют на общественное сознание..

Tags: Глазьев, ЕС, Украина, майдан
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments